Нельзя познать, не пытаясь изменить



https://www.litres.ru/audiobook/igor-levanov/nelzya-poznat-ne-pytayas-izmenit-73139648/

Книга «Нельзя познать, не пытаясь изменить» в жанре психологической фантастики.  Эта книга родилась не из желания добавить ещё одну умную формулировку в список красивых мыслей. Она родилась из раздражающей, но честной закономерности: пока мы не делаем попытки изменить свою жизнь — мы почти ничего о ней не знаем. Мы можем многое объяснять, спорить, анализировать, цитировать психологию и философию, но если в точке выбора — в реальном поступке — мы остаёмся прежними, значит наше «понимание» было только словом.
Фраза «Нельзя познать, не пытаясь изменить» для меня — не лозунг и не мораль. Это рабочий принцип. Он жесток ровно настолько, насколько честна реальность: знание проверяется не уверенностью, а следствием. Если ты действительно понял, почему повторяешь один и тот же сценарий — ты начинаешь действовать иначе. Пусть без гарантий. Но иначе.
Мы привыкли думать, что сначала нужно полностью разобраться, а потом уже менять. На практике часто происходит наоборот: попытка изменения и есть способ разобраться. Как в науке: пока нет эксперимента, гипотеза остаётся красивой. Так и с жизнью: пока нет действия, наша «правда» не доказана. Мы живём в теориях о себе — и путаем их с познанием.
Эта книга не предлагает вам быстрое счастье, «перепрошивку за 21 день» или очередную систему, которая обещает снять боль навсегда. Здесь другой договор. Я предлагаю вам не верить — я предлагаю проверять. И проверка проста: маленькое, конкретное изменение, которое можно повторить; наблюдение за тем, что поднимается внутри; выводы; следующая попытка.
Почему я связываю познание с изменением? Потому что главная причина психологической боли часто не в событиях, а в несоответствии: мы уже что‑то чувствуем и понимаем, но продолжаем жить так, словно не знаем. От этого рождается напряжение, самообман, внутренний шум. Когда же изменение начинается — пусть с малого — в сознании появляется редкое состояние: спокойная ясность. Я называю его приближением к блаженству не потому, что жизнь становится безоблачной, а потому что внутри перестаёт идти война с реальностью и с собой.
Вы найдёте здесь мысли, образы и практики. Некоторые из них будут говорить языком психологии, некоторые — языком символов и культуры. Я сознательно соединяю эти способы мышления: человек устроен так, что ему нужны и аргументы, и смыслы. Но, как бы ни различались формы, критерий у нас один: работает ли это в жизни.
Эту книгу можно читать медленно — как дневник наблюдений. Можно спорить с ней. Можно откладывать и возвращаться. Но есть один способ, при котором она бессмысленна: прочитать её как очередную теорию, которая ничего не требует. Тогда слова останутся словами.
Если же вы готовы к другому — к эксперименту над собственными привычками, к проверке своих убеждений действием, к уважению к реальности — тогда добро пожаловать.  Мы начнём с малого: с того изменения, которое вы давно знаете, но всё ещё не делаете.  Потому что именно там, где вы решитесь попробовать иначе, начинается настоящее познание.

Кто-то впаривает. А кто-то и утомлён такого рода схоластикой. Да, и вообще не тот демократ, кто кричит об этом на каждом углу.

Вся эзотерика такая:

"Эзотерика - это совокупность «тайных», внутренних учений о скрытых законах мироздания, недоступных непосвященным, направленных на самопознание через интуицию и мистический опыт, в отличие от экзотерики (общедоступных знаний). Она включает различные практики: магию, алхимию, астрологию, гадания на картах, нумерологию, йогу, биоэнергетику. Современная наука рассматривает эзотерику как феномен, часто противопоставляя её науке и религии, и изучает психологические причины тяги к ней, особенно в периоды неопределенности, когда люди ищут иллюзии контроля".

А кто не кривой? Взять, например, тех же зумеров. Они вообще по-другому пишут и читают:

Зумеры против романтики: почему классические книги больше не работают

В последние годы новое поколение все громче заявляет о своем неприятии традиционных романтических нарративов. Формула спасения принцессы рыцарем вызывают у подростков не умиление, а раздражение.

Тут же — непонимание по поводу долгих страдания во имя любви и женской жертвы как высшей формы чувства. Это не бунт ради бунта и не отказ от чувств как таковых, а пересмотр устаревших сценариев, которые больше не совпадают с их представлениями о гендерном равенстве, свободе и личных границах. На этом фоне все чаще звучит вопрос: стоит ли продолжать настаивать на обязательном чтении классической литературы в том виде и в том возрасте, в каком это делалось десятилетиями. Ответ не так однозначен, как кажется. Разбираемся в вопросе вместе с психологом Маратом Вахитовым.

Романтическая классика построена на иерархии, а не на партнерстве

Большая часть канонической литературы XIX века опирается на модель неравных отношений. Герой действует, выбирает, спасает и принимает решения, героиня ждет, терпит и страдает. «Для современного подростка, выросшего в дискурсе равных возможностей и уважения к автономии личности, такая схема выглядит не трогательной, а токсичной. Зумеры не отказываются от любви как темы, но они не принимают романтизацию зависимости и боли. Там, где предыдущие поколения видели высокие чувства, они видят утрату субъектности и оправдание насилия под видом судьбы или страсти», — объясняет эксперт.

Проблема не в классике, а в способе ее преподавания

Сама по себе классическая литература, конечно, не устарела, но подача часто остается архаичной. Произведения предлагаются как неоспоримая ценность, без обсуждения контекста эпохи, социальных норм и ограничений, в которых жили авторы и персонажи. Когда подростку не дают права на сомнение и критику, чтение превращается в принуждение. В результате текст не становится пространством диалога, а воспринимается как навязываемая мораль, с которой невозможно спорить.

Современные дети иначе читают и иначе чувствуют

Зумеры выросли в мире сериалов, нелинейных сюжетов и множественных точек зрения. Им важно видеть внутреннюю логику персонажа, его психологическую мотивацию, а не просто следование роли. «Одномерные героини и герои, существующие ради идеи или символа, воспринимаются как искусственные. Это не признак поверхностности, а просто другой тип эмпатии. Современный читатель хочет узнавать себя в тексте, а не поклоняться ему. Если этого не происходит, возникает закономерный отказ», — подчеркивает психолог.

Принуждение к чтению формирует не любовь к литературе, а отторжение

Когда классика подается как обязательный долг, а не как культурный опыт, она перестает быть живой. Ребенок запоминает не сюжет и смыслы, а ощущение давления и несоответствия. Во взрослом возрасте это часто выливается в стойкое убеждение, что литература — это скучно и нудно. Гораздо продуктивнее дать выбор, предложить альтернативы и позволить вернуться к сложным текстам позже, когда появится личный интерес и внутренний запрос.

Классика не должна быть первой любовью к чтению

Литературный вкус формируется постепенно. Современные подростки начинают с нон-фикшн, фантастики, современной прозы, где они находят язык, совпадающий с их реальностью. Это не угроза культуре, а нормальный путь входа в чтение.

Классические тексты выигрывают, когда к ним приходят осознанно, а не по принуждению. Тогда они перестают быть догмой и становятся предметом размышления, спора и переосмысления — то есть, по сути, ровно тем, чем и должны быть.

https://www.womanhit.ru/psychology/personality/88123-2026-01-12-zumeryi-protiv-romantiki-pochemu-klassicheskie-knigi-bolshe-nerabotayut/

Конечно. Но это прошлое. А думать надо о будущем.

Молодёжь между памятью и перспективой

Мы много говорим о патриотическом воспитании молодёжи, но почти всегда ведём этот разговор через прошлое. Это заметно по культурной политике: в ушедшем году Минкультуры поддержало около 140 национальных фильмов, при этом среди заявленных приоритетов доминировали исторические, военно-исторические и культурно-традиционные темы. Будущее как самостоятельный сюжет в этой системе координат по-прежнему почти не было представлено.

Кинопрокат усиливает эту тенденцию. По данным отраслевых изданий, более 80% фильмов, выходивших в российских кинотеатрах, были отечественного производства. При этом основную кассу в сегменте 12+ стабильно собирали либо военные драмы, либо сказки и фэнтези. Фильмы о современности и тем более о завтрашнем дне оставались нишевыми и редко доходили до массового зрителя.

В игровой индустрии ситуация выглядит схожей, но здесь эффект гораздо заметнее. Самый известный российский проект последних лет – Atomic Heart. По данным студии Mundfish, в первые месяцы релиза в игру сыграли более 5 млн человек по всему миру, значительная часть игроков составляла молодёжь 18–35 лет. Проект стал самым успешным экспортным продуктом российской игровой индустрии, но и он построен на образе альтернативного советского прошлого, а не на сценарии будущего.

Это важный симптом. Даже когда мы говорим с молодёжью на современном языке – через визуал, динамику, интерактив, мы всё равно ведём разговор о том, что уже было. Прошлое удобно, в нём понятны герои, заранее известен исход, нет необходимости отвечать на вопросы о том, куда мы идём дальше. Грядущее требует другого подхода. Оно предполагает выбор, конкуренцию идей, допуск к ошибке. А главное требование – доверие к молодёжи, которая будет жить в этом будущем иначе, чем предыдущее поколение.

Когда молодым людям, пусть и из самых благих побуждений, снова и снова предлагают только героическое прошлое, возникает вакуум. И он быстро заполняется чужими образами будущего – из зарубежного кино, сериалов и игр, где Россия либо отсутствует, либо существует на вторых ролях.

Возможно, мы просто боимся отпустить молодёжь туда, где ещё нет готовых ответов. Однако патриотизм без будущего долго не работает. Стране нужны не только хранители памяти, но и авторы завтрашнего дня, иначе прошлое так и останется единственным языком разговора с молодёжью, к которому она будет прислушиваться всё реже.

https://versia.ru/molodyozh-mezhdu-pamyatyu-i-perspektivoj

Ну, да. Ну, да. Хотя дело не в традициях.

«Кто руководит ЕС?»: на Западе намекнули на истинного хозяина Европы

Основатель файлообменников Megaupload и Mega Ким Шмитц, известный также как Ким Дотком, в соцсети X усомнился в суверенитете Европы. По его словам, Евросоюз во многих сферах полностью зависит от американцев, ведь им даже приходится покупать у них оружие, чтобы защитить Гренландию.

ЕС передал все свое оружие Украине. В результате теперь ЕС приходится покупать оружие у США, чтобы защитить Гренландию от США. ЕС покупает энергию у США после того, как они взорвали «Северный поток». ЕС также платит США пошлины. Кто руководит ЕС? — задался он вопросом.

Ранее зампред Совета Федерации Константин Косачев заявил, что у европейских чиновников и политиков развилась тяжелая депрессия. Так сенатор отреагировал на недавние слова главы дипломатии ЕС Каи Каллас о том, что разногласия вокруг Гренландии уводят внимание Европы и США от поддержки Украины.

До этого глава Минобороны Бельгии Тео Франкен выразил мнение, что Европейский союз обречен на проигрыш в противостоянии с США в Гренландии, если Вашингтон решит аннексировать остров. Глава ведомства обратил внимание, что при крахе плана А Евросоюз перейдет к плану Б. Однако он не стал раскрывать их детали.

https://news.ru/europe/kto-rukovodit-es-na-zapade-nameknuli-na-istinnogo-hozyaina-evropy